Пятый год Национального проекта «Дорога в цирк. Это серьёзно» подошёл к завершению. Четыре этапа проекта в течение 2026 года объединили юных артистов, педагогов и ведущих мастеров циркового искусства на разных площадках страны.
Для участников это были не только фестивальные выступления, но и тренировки, мастер-классы, встречи с профессионалами и возможность увидеть цирк изнутри — как искусство, которое начинается задолго до выхода на манеж.
Одним из наставников проекта в этом году стал Андрей Катков — артист Московского цирка Никулина на Цветном бульваре, эквилибрист, выпускник РГАФК по спортивной гимнастике, обладатель серебряной и бронзовой медалей международного фестиваля «Цирк завтрашнего дня» в Париже. За годы работы он создал собственный язык эквилибра, в котором сложнейшие вращения и стойки на руках превращаются в выразительное движение.
Но на «Дороге в цирк» Катков оказался уже не только в роли артиста. Ему пришлось встать по другую сторону манежа — стать педагогом и попытаться передать детям то, что когда-то передавали ему самому. И именно об этом — о трудностях обучения, современной детворе, дисциплине, страхе, вдохновении и том самом мгновении, когда сложный трюк вдруг становится искусством, — Андрей рассказал в нашем разговоре.
Для Андрея цирк — это не просто профессия и не только сцена. Это путь, в котором соединяются дисциплина, внутренняя работа и то редкое чувство — когда ты по-настоящему удивляешься сам и умеешь удивлять других.
— Андрей, ты впервые работаешь педагогом на таком проекте?
— Да, в таком формате — впервые. До этого я тоже иногда преподавал, но это происходило скорее эпизодически: где-то подменить, где-то помочь, иногда в цирке. А здесь — уже полноценная работа с ребятами, с процессом, с результатом.
— Тебе вообще близка роль педагога?
— Это, честно говоря, не новая для меня мысль. Я давно заметил, что мне это нравится. Есть особое удовольствие в том, чтобы не просто самому что-то уметь, а передавать это дальше.
Когда ты видишь, как у человека сначала не получается, потом постепенно начинает складываться, и в какой-то момент — раз, и получилось — это очень сильное ощущение. Ты как будто участвуешь в создании чего-то.
Плюс, у меня есть собственный опыт обучения. Я помню, как учили меня, какие подходы работали, какие — нет. И, глядя на это со стороны, хочется что-то переосмыслить, где-то сделать мягче, где-то — наоборот, точнее.
— С какими ребятами ты, в основном, работаешь?
— В основном с эквилибристами. Это довольно специфический жанр. Он не такой «эффектный» на первый взгляд, как, например, акробатика, где всё динамично, быстро, зрелищно.
Эквилибр — это про концентрацию, про внутреннюю тишину, про умение удерживать себя в статике. И не всем это подходит.
Здесь нужно терпение, внимательность к своему телу, к малейшим изменениям баланса. Поэтому таких ребят обычно меньше.
— Что самое сложное в работе с детьми?
— Самое сложное — это дать им веру в себя. Вот это ощущение: «я могу».
Потому что физически научить можно почти всему — вопрос времени и усилий. А вот внутренний барьер — он сложнее. Когда у ребёнка что-то не получается, он очень быстро может решить, что это «не его».
И здесь задача педагога — поддержать, но не обмануть. Не сказать «всё легко», а помочь пройти через сложность и увидеть, что результат — это не случайность, а следствие работы.
— Получается, основная проблема — это нетерпение?
— Во многом да. Хочется быстрее. Это нормально.
Но цирк — это вообще не про «быстро». Это про системную работу: физическую, силовую, координационную. И иногда ребёнок сталкивается с тем, что нужно долго делать одно и то же, и только потом будет результат.
И вот на этом этапе многие начинают терять интерес. Потому что легче делать то, что уже получается, чем идти в то, что пока не выходит.
— А ты сам в детстве был таким?
— Нет, у меня было по-другому. У меня была очень чёткая система: есть тренер, есть задание — его нужно выполнять.
Я рос в спорте, и там не было такого, что «хочу — не хочу». Было «надо». И это во многом сформировало меня.
Сейчас я понимаю, что это и особенность времени тоже. Тогда не было такого количества отвлекающих вещей, как сейчас.
— То есть современные дети другие?
— Да, конечно. У них другой ритм жизни, другие возможности. У них есть выбор — и это хорошо. Но с этим приходит и сложность: удержать внимание, заинтересовать, вовлечь.
Потому что цирк — это не мгновенное удовольствие. Это процесс, где нужно вкладываться, терпеть, преодолевать усталость.
И, кстати, очень видно разницу: если ребёнок занимался спортом, у него уже есть дисциплина. Он быстрее понимает, что такое тренировка, зачем повторять, зачем терпеть.
— Как ты сам формулируешь: зачем вообще заниматься цирком?
— Цирк — это про сохранение очень важного состояния. Состояния удивления. Восторга.
Это то, что есть у детей: искреннее «вау», когда ты видишь что-то невероятное. И вот цирк позволяет это чувство не потерять, даже когда ты становишься взрослым.
И более того — ты начинаешь это чувство создавать для других.
— Ты сам это ощущаешь, когда работаешь?
— Да. Для меня важно не только сделать трюк. Важно, что за ним стоит.
Недавно, например, я участвовал в новогоднем проекте и играл роль — Кощей. Это был уже не просто набор движений, а полноценный образ: слова, эмоции, энергия.
И вот это состояние — когда ты не просто выполняешь, а проживаешь — оно очень сильное. Это другой уровень.
— У тебя есть довольно сложный трюк — вращение. Расскажи про него.
— Да, сейчас я во многом ушёл именно в работу с вращением, в «обращение». Это большая часть того, чем я занимаюсь.
И на самом деле это не проще, чем статические элементы — просто по-другому сложно. Вообще в цирке трудно сравнивать: кому-то сложнее одно, кому-то другое.
Я просто нашёл себя в этом направлении. Поймал своё ощущение, своё состояние.
— А голова не кружится от таких вращений?
— Нет, я уже привык. Конечно, когда заканчиваешь вращение, есть момент, когда нужно «собраться» — сфокусироваться. Но это занимает буквально секунду-полторы.
И дальше ты уже полностью контролируешь себя, можешь спокойно двигаться.
— Ты учишь этому детей?
— Это уже довольно высокий уровень. До этого нужно пройти большой путь: стойки, база, сила, контроль.
Я всегда готов делиться, но важно, чтобы у человека была основа и понимание — чтобы мы говорили на одном языке.
— Какие качества нужны человеку, чтобы остаться в цирке?
— Нужно по-настоящему этим загореться. Это не просто интерес — это состояние, когда тебе хочется возвращаться к этому снова и снова.
Можно назвать это фанатизмом — в хорошем смысле. Когда ты готов вкладываться, даже если тяжело.
— Что бы ты сказал тем, кто хочет попробовать, но боится?
— Бояться — нормально. И сложно будет — это точно.
Но без этой сложности не будет главного — того чувства, ради которого всё это и происходит. Когда ты выходишь на манеж, а потом сходишь с него — и внутри остаётся что-то очень настоящее. Ради этого стоит пройти весь путь.
— Волнение перед выступлением — это часть процесса?
— Конечно. И оно никуда не исчезает.
Важно не убрать его, а научиться управлять. Потому что волнение — это энергия. И если её не контролировать, она начинает мешать.
Я, например, работаю с дыханием, с концентрацией. Простая вещь — ровное дыхание — уже сильно помогает. Это как у певца: если ты держишь ноту, значит, у тебя есть контроль.
— То есть ключ — это контроль над собой?
— Да. Контроль, осознанность и понимание, что с тобой происходит в каждый момент.
Потому что в цирке всё очень честно: если ты не собран — это сразу видно.
Беседовала Елена Ольшанская
